МЕНЮ САЙТА
Главная
О сайте
Путеводитель
Евгений Хонтор
Леонард Попов
Галереи
Библиотека
Ксенобиология
Ярмарка
Блог
Контакты
Ссылки

E-mail:
Пароль:


Черныш. Глава вторая

Очнулся Черныш на траве, под деревом. Стояла полуденная жара, но слабый ветерок и тень дарили прохладу. Рядом журчал ручей - зверь потянулся к воде и жадно лакал, пока не почувствовал, что силы возвращаются к нему. Рана еще ныла, но терпимо, и то, что произошло вчера, казалось только дурным сном. Защитник поднялся, слегка пошатываясь, потянул носом воздух. Запах крови ударил в ноздри, но это была другая кровь, не сородичей. Зверь потрусил вдоль ручья и наткнулся на молодого оленя с перерезанным горлом. На туше уже сидели три стервятника, лениво ковыряя клювами шкуру, и еще несколько кружили в воздухе. Но когда Черныш подошел, глухо урча, птицы предпочли убраться и наблюдать за трапезой с деревьев.

Утолив вслед за жаждой голод, зверь задумался о том, куда теперь идти. Можно остаться здесь - густой перелесок скроет его от людей и от чудовищ, которых он видел ночью. И от странного человека, который зачем-то спас его, но бросил в лесу и ушел. Стоило вспомнить желтоглазого незнакомца, что-то внутри кольнуло, резко, требовательно. Будто крючком подцепили под ребро и дернули... От неожиданности защитник завертелся на месте, ворча и скуля, это новое чувство сбивало с толку, и оно все нарастало, не давая опомниться. Черныш подбегал то к полусъеденному оленю, то к дереву, под которым проснулся, нюхал кусты и землю, что-то искал, но не осознавал себя. Когда он очнулся, то уже бежал по следу, в душе клокотало тревожное и сладкое ожидание. Чувство пустоты, которую следует заполнить, похожее на голод, но несравнимо сильнее.

Защитник едва заставил себя остановиться. То, что с ним творилось, пугало и обескураживало. Он присмотрелся к следам - глубокая свежая колея, оставленная колесами телеги, отпечатки сапог. Черныш узнал запах своего спасителя. «Только не он», - сжалось сердце. Защитник узнал этот внутренний голод - что-то подобное, но лишь бледную тень, он чувствовал, когда Герот надолго оставлял его. Вот только Герот умер для Черныша.
Страх комом подкатил к горлу. Меньше всего зверь хотел бы снова увидеть эти жестокие глаза. Но что-то внутри Черныша предало его, выбрав нового хозяина против его воли.
Что, если игнорировать зов, бороться с ним? Дурная затея - Вир как-то рассказывал, что стало с одним защитником, когда его разлучили с хозяином. Через две недели зверь сошел с ума, а еще через неделю умер, отказавшись от воды и пищи.

Черныш заметил, что опять идет по следам, ускоряя шаг. На этот раз он не стал сопротивляться зову. Но защитника била дрожь, а мысли кипели в голове, путаясь и сбиваясь.
«Что я ему скажу? Здравствуй, ты мой новый хозяин, и я к тебе не хочу, а без тебя сдохну? Не нравится? Ну так мог прирезать, как того оленя, или мимо пройти. Нечего было в глаза смотреть, чертов колдун. Я теперь никуда не денусь».
Внезапно вспыхнувшая злость придала сил и смелости, зверь перешел на бег. Терять ему нечего - если и убьют, все лучше, чем безумие и смерть от тоски.

Черныш резко затормозил, когда в ноздри ударил запах псины. Ему преградили дорогу пятеро, за деревьями мелькали грязно-бурые спины остальных. При свете дня защитник разглядел шакалов - почему-то это слово настойчиво шло на ум, хотя твари если и походили на них, то лишь отдаленно. Мощные, как быки, и кряжистые, как медведи, с короткой толстой шеей и покатой спиной, вытянутые пасти оскалены, умные, но злые глаза недобро смотрят на чужака. Большие заостренные уши стоят торчком, как на шакальих масках жрецов Мерраху.
Защитник ощутил гнев - эти псы посмели преградить ему путь. Но они принадлежат хозяину, сразу рвать им горло - плохое начало.
-Я иду к вашему господину, прочь с дороги! - прорычал зверь, вздыбившись.
-Да сейчас, - ухмыльнулся вожак. - Ему про тебя даже знать не надобно, недобиток. Лучше б не шел за нами - дольше бы прожил.
Сзади поддакнули: - Командор эту падаль спас, а нас режет как псов.
Защитник мимоходом отметил, что угадал. Эти твари действительно служат его хозяину... Командору не понравится, если шакалы решат за него, что делать с Чернышом. Зверь гнал предательскую мысль, что новому хозяину может не быть до этого дела.
-Вы меня пропустите, - защитник оскалился, развернув крылья. - Или командор с вас шкуру спустит.
Шакалы взяли его в кольцо. Черныш запоздало понял, что совершил ошибку. Раж угасал, рана снова заныла, враги и поодиночке могли убить его, а всей стаей и подавно.
Вожак, матерый зверь с седой шкурой, вкрадчиво спросил:
-А кто ж ему расскажет? Мертвый котенок?
Защитник выгнул спину дугой, выпустил когти с тихим утробным рыком. Один из тех, кто издевался над умирающим Чернышом в прошлую ночь. Да, тот самый запах, хотя от них от всех несет одинаково. Отступать некуда, в лесу взлетать - только крылья сломаешь. Черныш понял, что бой будет до смерти, и дал себе слово забрать вожака с собой. Он прыгнул первым, молча, целясь в горло.

-Что здесь происходит? - спокойный голос подействовал на шакалов, как холодный душ. Твари замерли, поджав хвосты, Черныш влетел в неподвижного противника, как в стену, сбил его с ног и упал сам. Голос он узнал сразу, вскочил и повернулся навстречу.

Хозяин был не совсем такой, как представлялось Чернышу. Почему-то зверь ожидал увидеть великана, или демона в клубах черного дыма. Командор на первый взгляд казался обычным человеком. Среднего роста, жилистый, поджарый. Издали защитник мог бы принять его за простого солдата. И все же шакалы в его присутствии боялись вздохнуть, да и Чернышу было не по себе. Вокруг хозяина словно бушевало темное пламя, невидимое, но шерсть от него становилась дыбом. Защитник замер, присмотрелся. Прошлой ночью он видел лишь черную тень и глаза. При свете дня глаза оказались желто-карие, цвет теплый, зато взгляд - ледяной. Лицо будто высечено из камня, черты правильные, но резкие, жестокие; черные волосы коротко обрезаны. Одежда простая и удобная: поверх светлой рубахи грубый темный плащ, закреплен так, чтобы можно было сбросить одним движением. На поясе кинжал - затертая рукоять красноречивее любых слов. Черныш пытался подавить дрожь в лапах, боевой запал выветрился бесследно. Но его слова, обращенные к командору, прозвучали твердо:
-Я пришел, чтобы служить тебе. Стать твоим защитником.
Тот помолчал, под его пристальным взглядом было холодно. Спокойный, взвешенный ответ ударил больнее ножа: - Мне это не нужно. Уходи.
Черныш взрыкнул, щелкая хвостом по бокам. Он и рад бы убраться отсюда... да отступать некуда.
-Ты - мой хозяин. Я должен быть рядом.
-Это лишь благодарность, - отрезал командор. - И она мне тоже не нужна.
Защитник сжался под его взглядом, но обида и отчаяние придали сил:
-Я не благодарен тебе! - рявкнул зверь, оскалившись. - Ты ушел и не взял меня с собой. Спас, а теперь прогоняешь, хоть без хозяина я все равно умру...

Слова застряли в горле, когда командор вдруг оказался рядом - движение столь быстрое, что Черныш не уследил за ним. Сталь обожгла шею, шерсть повлажнела от крови - еще немного, и лезвие рассечет вену.
-Я уже видел смерть в твоих глазах. И могу убить тебя, если не уйдешь.
Как тяжел его взгляд, и ледяное безразличие в голосе - рука у него не дрогнет. Может, Чернышу приснилось все: что этот человек вытащил пулю и спас ему жизнь, не потребовав ничего взамен? Добрый поступок не вязался с командором, от которого веяло смертью. Тогда почему же? Разве милосердие может быть такой же прихотью, как и убийство? Или это какая-то игра - только зачем командору защитник, с такой-то армией чудовищ?
-Я не уйду, - выдавил Черныш, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Командор молчал. Зверь замер, не дыша; казалось - сейчас лезвие полоснет по горлу, безжалостное, как хозяин. Но командор убрал оружие в ножны и развернулся в сторону леса, не сказав Чернышу ни слова. Защитник неуверенно последовал за ним.

В лагере было всего два шатра. Возле одного из них стоял заседланный конь. Массивный вороной жеребец, в звериной маске, скрывающей морду, черная попона расшита золотом и бирюзой. Такие лошади были у жрецов Мерраху. Черныш слишком устал, чтобы удивляться, только отметил про себя, что командор не слишком-то похож на жреца.
Жеребец покосился на чужака, прижал уши к голове и захрапел. Пахло от него не страхом - угрозой. Проклятое животное не только не боялось Черныша, но даже осмеливалось бросать ему вызов.

Командор молча вскочил в седло и скрылся за деревьями. Защитник проводил коня ненавидящим взглядом - хозяин даже не подумал, что теперь у него есть Черныш. Что ж, Герот был не лучше. А к равнодушию и молчанию Чернышу не привыкать. Не убили - и то хорошо.
Защитник лег у шатра, сложив голову на лапы. На душе было тоскливо. Командор не прогнал его, но и не принял. А шакалы сверлили новичка угрюмыми взглядами. Пока они не смели подойти, и все же зверь понимал - эти в покое не оставят.

Черныш с грустью вспоминал Вира. Освободившись от Герота, зверь мог найти его, стать его защитником. Но, может, лучшего хозяина Черныш и не заслужил, если с такой легкостью оставил прежнего?
Верность защитника - его гордость, его природа. Преступить через нее - все равно, что для человека отречься от отца и матери. И, как люди не выбирают родителей, защитники не выбирают своих хозяев. Черныш ненавидел Герота. Но, избавившись от него, чувствовал себя отступником.

-Тингра лечил кота, - мелодичный голос, похожий на журчание, раздался за спиной Черныша, тот резко повернулся и увидел странное четвероногое существо. Чуть склонив голову, оно рассматривало зверя большими миндалевидными глазами. Гладкая зеленая шерсть с темными пятнами переливалась на солнце. По длинной шее струились голубоватые щупальца, похожие на лианы.
Защитник ошалело уставился на гостя, выпалил: -Ты кто такой?
-Тингра, - прожурчало существо. - Тингра лечит командора Тар-Харро, если его ранят в бою. Тингра лечил большого черного кота, разве кот не помнит?
-Я Черныш, - поправил зверь, когда понял, что речь о нем.
-Кот, - настойчиво повторило существо, щупальца потянулись к боку Черныша, потрогали рану.
Зверь недоверчиво покосился на лекаря, но от его прикосновения растревоженная за день рана перестала болеть. «Кот так кот», - подумал Черныш. - «Не самое плохое прозвище».

***
Разум без эмоций слеп: Харро пришлось понять это и смириться. Чувства, как собаки-поводыри, направляют разум. В живом пламени эмоций рождаются мотивы поступков; воля может подавлять желания, но чаще выбирает из многих порывов самый достойный.
Харро создан, чтобы разрушать и убивать. Это - его внутренний огонь, его потребность и цель. Командора притягивает, завораживает смерть, как иных - языки пламени или движение облаков. Он знает, что такое сострадание: разделить предсмертную боль, видеть в гаснущих глазах отражение последних мыслей. Держа взглядом чужую душу, на миг почувствовать все, чем был и чем не успел стать умирающий, вместе с ним ощутить сожаление, пронзительную грусть по уходящей жизни. Проводить до последней черты, не дрогнув, не отвернувшись. Это и есть сострадание - все остальное достойно называться лишь жалостью.

Другие эмоции чужды командору или так слабы, что кажутся шепотом, замирающим эхом. Нет жалости - незачем щадить противника. Нет приязни - нет разницы между другом и врагом. Нет любви - семья не нужна.
Даже ненависть ему чужда. Харро никогда не убивал из мести или в приступе ярости. Смерть не терпит бессмысленной злобы. Ее суть одна для всех - добрых и жестоких, трусов и храбрецов. Харро не мог почувствовать ценность жизни, но уважал смерть: ее трагедию, ее необратимость. Он сам стал смертью - на поле битвы и в поединках, и среди черной пустоты, что остается после разрушенного мира. Темный командор одержим единственной страстью.
И понимает, насколько она ужасна. Разум может лишь определить ее границы, а воля - держать в них. Сегодня оборвется одна жизнь, завтра мир будет пылать, погружаясь в небытие, но когда-нибудь все миры поглотит темное пламя. Такие мысли все чаще посещают командора - завершить эту дурную бесконечность одним ударом, испепелить все. Когда останется лишь пустота, он навсегда растворится в ней. Единственное, что останавливает Харро - трезвое осознание собственного изъяна. Само существование такого, как он - противоестественно и опасно.
Как долго командор сможет держать под контролем свою природу? Жажда разрушения - не редкость, он встречал людей не менее жестоких. И все же одних в итоге останавливал страх, других - внезапно проснувшееся милосердие, а тех, кто не знал ни страха, ни жалости, усмиряла смерть.

В мирах нет силы, которая пугала бы командора. Милосердие не заставит опустить руку, занесенную для удара - он пытался найти в себе хоть каплю жалости к умирающему зверю и не смог. Даже смерть не остановит Тар-Харро. Это тело уязвимо, но командор не боялся: он так часто видел смерть в глазах тех, кто умирал от его руки, что остался лишь болезненный интерес: что почувствует тот, кто убьет его самого? Когда встретится достойный противник, Харро не будет жалеть о поражении, если успеет поймать его взгляд, услышать его мысли.
Но смерть - лишь граница. Лезвие, отсекающее от души все лишнее перед новым рождением. Харро вспомнит, что он такое, даже в новой жизни с чистого листа. Сила, которая не позволит забыть - его воля, способная подчинять чудовищ и взглядом вышибить жизнь из врага. Воля, оградившая командора от собственного безумного пламени, сохраняющая в нем ясность мысли и горечь от понимания своей природы. Его совершенное оружие и проклятие.
Но даже такая сила не может вечно сдерживать жажду разрушения, не имея противовеса. Нет, воля не ослабнет, не сломается, просто огонь, клокочущий в сердце командора, подскажет ей цель. И миры начнут осыпаться пеплом под взглядом Тар-Харро... Сможет ли тогда хоть что-то остановить его?

Помогая раненому защитнику, Харро надеялся найти ответ, и ответ ему не понравился. Цель, поставленная одним лишь усилием воли, вопреки собственной природе, не приносит удовлетворения и однажды превратится в дым. Милосердие - не тот якорь, который выдержит темную бурю.
Забирая жизнь, командор слышал эхо чужой судьбы, чувствовал туго сплетенный узел чужих эмоций. Видел яркий и страшный момент перехода. Спасая жизнь - ощутил лишь разочарование. И, что хуже, - у каждого поступка есть последствия.

Защитника разорвут шакалы. На следующий день или через год - неважно. Харро мог сам убить его - кинжал в твердой руке лучше, чем клыки тварей, пожирающих жертву живьем. Но жизнь и смерть - не разменные монеты, решение было принято, когда командор приказал позвать лекаря. С последствиями придется смириться. Зверь в лагере, ждет хозяина: ненужный и чужой всему, что его окружает.

Конь под командором негромко всхрапнул, остановился. Над землей поднимался клубами, перекатываясь, черный дым, принимая очертания тощего пса с узкой вытянутой мордой. Вкрадчивый голос шел из самой темноты:
-С прибытием, Тар-Харро. Как тебе этот мирок?
Командор поморщился:
-У него нет защиты, разве что люди. Люди против шакалов - жалкое зрелище.
-Понимаю, понимаю, - притворный вздох. - Но здесь тебе придется задержаться. У меня в Эртайгоне еще пара дел...
-И ты уладишь их раньше, чем мне надоест ждать, - ледяным тоном отрезал Харро.
Тень колыхнулась.
-Мои дела не терпят спешки. Зато подрастет достойный противник, чтобы этот мирок не казался таким беспомощным. Да, поговаривают, ты себе игрушку нашел... Что с тобой, командор? Это дети тащат домой умирающих котят, - голос сочился ехидством. - Смотри, растаешь.
Харро не счел нужным ответить. Он развернул коня и жестко бросил напоследок:
-Я дам тебе время. Но не злоупотребляй им... и моим терпением.

***
Черныш издал возмущенный рев, когда Тингра в очередной раз грациозно проскользнул между близко растущими стволами деревьев и скрылся в зарослях. Из всех обитателей лагеря он был самым несуразным на вид, но неожиданно ловким и быстрым, как молодой олень. А еще лекарь любил играть. Его появление спасло Черныша от невеселых мыслей, и до заката кот самозабвенно гонялся за Тингрой по перелеску, хотя поймать смог всего раз. Вымотавшись окончательно, он растянулся на траве, прикрыв глаза, и впервые за эти два дня почувствовал себя если не счастливым, то, по крайней мере, не таким одиноким.

Защитник не будет досаждать страшному человеку, добиваться его одобрения. Пока рядом Тингра, не так страшны безразличие командора и злобные взгляды шакалов. Лекарь - единственное добродушное существо среди всех этих чудовищ, Чернышу с ним легко и радостно.
За ухо легонько куснули, зверь лениво приоткрыл глаз и увидел над собой округлую зеленую мордочку.
-Кот больше не хочет ловить Тингру? - прощебетал лекарь, теребя защитника щупальцами-лианами.
-Ты бегаешь быстро... и жульничаешь, - Черныш изловчился и протянул языком хитрую морду от носа до загривка.
В ответ раздалось возмущенное журчание:
-Тингра не жульничает! Это кот толстый!
Защитника опять куснули - зубы у лекаря были острыми, как иголочки. Хорошо, что он умел рассчитывать силу, не то ходить бы коту без ушей.

Дружескую возню прервал стук копыт. Командор возвращался в лагерь. Зверь вскипел, едва завидев его жеребца, который будто назло красовался под всадником - шел ровной, размашистой рысью, выгнув крутую шею.
-Ненавижу эту тварь, - процедил защитник.
Тингра сочувственно погладил щупальцем его морду.
У шатра Харро спешился, расседлал коня. Оставил только маску, похожую на шакалий череп, - она скрывала голову животного почти целиком. «Интересно, - удивился кот. - Что под ней такого?» Пока он гадал, Тингра принес щетки и ведро овса.
«Предатель», - беззлобно вздохнул Черныш, наблюдая, как лекарь чистит жеребца и расчесывает тяжелую, с серебряными прядями, гриву. Тингра любил всех.

Хозяин уже зашел в шатер, кот улегся неподалеку, не обращая внимания на рыскающих по лагерю шакалов. Время от времени между ними вспыхивали короткие жестокие драки, приглушенное рычание срывалось на визг. В сумерках их глаза светились болотными огнями. Защитник шкурой чувствовал, как злые взгляды буравят его, но сам с не меньшей злобой следил за конем.

«Это - собственность хозяина, - напомнил себе Черныш. - Ее нельзя трогать. Какое мне дело до командорского коня? Я все равно командору не нужен, и у меня есть Тингра, Тингра добрый и веселый, с ним хорошо».
Вороной жеребец насмешливо зыркнул на защитника из-под звериной маски, в его взгляде было вполне осмысленное презрение. Кот бешено рявкнул, привстал. Взметнул хвостом пыль, огревая себя по бокам. Слишком тесно у хозяйского шатра для двоих. Но конь не двинулся с места, фыркнул, сверкнув карим глазом. Словно знал, что его не посмеют тронуть.
Черныш разрывался. Все его существо жаждало крови, но врожденные запреты охлаждали пыл - то, что принадлежит хозяину, неприкосновенно. Очередное правило, из тех, что лишают выбора и выворачивают душу. Из-за них защитник здесь, с жестоким человеком, который ничуть не лучше Герота. Внутри нарастала ярость - Черныш устал терпеть пренебрежение. Устал слепо подчиняться своей природе.

Он прянул с места, стремительно, беззвучно. Жеребец взвился на дыбы, но удар тяжелого тела повалил его, сильные челюсти сдавили шею. Черныш тряхнул головой, разрывая жилы. В голове гремел приказ остановиться, что-то ломалось внутри, но клыки лишь глубже вгрызались в плоть. Конь под ним издыхал, бесцельно молотя копытами воздух.

Лагерь будто вымер. Стало слишком тихо. Черныш поднял окровавленную морду и встретился взглядом с командором. Харро стоял у входа в шатер, лицо казалось спокойным, но ладонь легла на рукоять кинжала. Зверь вздрогнул. Он перешел черту. Хозяин мог убить Черныша на месте, как сам он только что убил коня. Терять было нечего, защитник заговорил с дерзостью, которая потрясла его самого:
-Ты мой хозяин и мой всадник. Приведешь нового коня - и его порву.
Жеребец последний раз дернулся, сипло выдохнув.
Командор усмехнулся, хотя глаза были непроницаемо холодны.
-У тебя есть имя?
-Черныш, - ответил кот не задумываясь. Прежний хозяин звал его Раттаном. Но это имя в прошлом. Как и Герот.
Харро неожиданно рассмеялся: -Черный Черныш... я мог бы и не спрашивать.

С этими словами он вернулся в шатер, оставив защитника с добычей. Кот сердито фыркнул вслед хозяину. Хорошее у него имя. Не то, что высокопарные пустые слова, которыми защитников называют люди.
А смех у командора такой же жесткий и неуютный, как он сам. И смерть коня, кажется, не расстроила его вовсе. Черныш вспомнил, как гордо нес жеребец своего хозяина. Ему стало грустно и отчего-то стыдно.
Защитник тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Подцепил когтями маску, пытаясь стащить ее с мертвого коня. С удивлением понял, что она не поддается, словно это и не маска, а причудливый костяной нарост. Повозившись немного, кот оставил свою жертву в покое. Черныш не был голоден - оленя, которого ему оставил командор, хватит еще на несколько дней.

В лагере стояла напряженная тишина. Защитник огляделся - шакалы, забыв свои свары, стояли полукругом и угрюмо смотрели на Черныша.
Вожак вышел вперед, вздыбив шерсть на холке, глухо прорычал:
-Чтоб к утру даже запаха твоего не осталось. Иначе каждую ночь от котенка будут отрывать по куску.
Защитник оскалился в ответ, зашипел, выпуская когти.
-Тогда я каждую ночь буду убивать по шакалу. Пошли прочь!
Он понимал причину их злобы. Зависть. Ни один шакал не посмел бы тронуть собственность командора или заговорить с ним дерзко. А Черныш, едва появившись, нарушил все мыслимые границы - и до сих пор жив.
На него не посмели напасть возле командорского шатра. Только уволокли конскую тушу - треск разгрызаемых костей стоял всю ночь.

Под утро ударил заморозок. Ранняя, нежданная осень дохнула холодом. Трава покрылась инеем; листва, еще зеленая, сиротливо съежилась на ветвях. Даже утреннее солнце, казалось, не узнавало этот мир. Чахлый перелесок, поляна, лагерь - все серебрилось в его лучах.
Черныш безучастно наблюдал, как тают в морозном воздухе клочья пара - его дыхание. Он плохо спал этой ночью - не из-за шакалов, хоть об их существовании и угрозах защитник не забыл. Смешанные чувства изводили его: то гордость, то стыд, то смятение.

Командор Черныша заметил. Может, и принял, раз даже имя спросил. Но не высока ли цена для маленькой победы? Хозяин признаёт лишь силу и жестокость. Сможет ли Черныш быть жестоким? Не так, как со злосчастным конем - едва осознавая себя, в ярости. Сможет ли убить, если ему прикажут: безоружного пленника, старика, ребенка? Он защитник, а не палач - но не все ли равно командору?
Тоска по дому, внезапная и горькая, охватила Черныша. У Герота была семья - двое сыновей, рано оставшихся без матери. Поначалу зверю не разрешали приближаться к ним. Но однажды пятилетний мальчик, старший сын хозяина, тайком забрался к нему в сарай. Наутро его хватились, слуги были биты, двор шумел, как разворошенный улей. В конце концов, отец нашел малыша спящим в крыльях защитника, целым и невредимым. Обоих наказали, но не прошло и недели, как мальчик снова прокрался к Чернышу, и кот полночи катал его по двору, придерживая и согревая крыльями, пока слуги не забрали задремавшего ребенка. После этого случая Герот сдался и позволил детям играть с Чернышом, пусть и под присмотром стрелков.
Это были самые светлые воспоминания - защитник обожал малышей. Даже когда младший, карапуз двух лет от роду, тянул его за усы, путал гриву или колотил хвостом по полу - кот все терпел, все было в радость.
Во что он превращается теперь? Среди чудовищ легко не заметить, как становишься одним из них. Защитник взбунтовался против своей сути, но чем была эта слепая ненависть к коню, как не борьбой за место рядом с хозяином?

Палка внезапно оказалась о двух концах, мир утратил простоту и цельность. Черныш запутался.
Что теперь думает о нем Тингра, который ухаживал за конем командора: кормил и чистил, расчесывал гриву? Зверь поднял голову, осматривая лагерь. Лекарь хлопотал у своего шатра, возле очага, сложенного из четырех больших валунов. Огонь плясал, вылизывая днище котелка, в воздухе таял горячий пар и запах мясной похлебки. Черныш заставил себя встать и подойти. Лекарь обернулся, посмотрел на него с укором. Защитник, виновато опустив голову, вздохнул.
-Прости... за коня.
-Тингра любит лошадей, - грустно прожурчал лекарь. - Но кота он тоже любит.
Черныш с надеждой поднял глаза и уткнулся взглядом в пятнистую спину. Тингра уже отвернулся, перемешивая суп.

Защитник, пристыженный, вернулся на место. Стало немного легче. Тингра расстроен, но он простит... Черныш закрыл глаза. Бессонная ночь сказывалась - в голове шумело... Он почти задремал, когда вдруг почувствовал руку командора на загривке. Удивленно замер, пытаясь понять. В этом прикосновении не было ласки... но и фальши не было. Только задумчивость. Неловкость какая-то. Харро зарылся пальцами в густую гриву, ощущение было приятным, хоть и странным.
Защитник повернул голову, посмотрел хозяину в лицо. Нет, все тот же непроницаемый взгляд. За этот лед не пробиться - ни сейчас... никогда.
Он не собирался спрашивать - вырвалось:
-Если я буду служить тебе... мне ведь придется убивать по твоему приказу? Даже тех, кого не хочу?
-Нет.
Зверь недоверчиво покосился на хозяина, ища подвох.
- Для этого есть шакалы - их такие приказы не тяготят, - голос спокойный, твердый. - Но чаще я убиваю своей рукой.

А ведь это правда, понял Черныш. Командор не станет его ломать. Не придется против воли совершать жестокие, постыдные поступки, чтобы угодить хозяину. Защитник привстал и благодарно ткнулся мордой в грудь командора.
Его не оттолкнули.

Читать дальше

К оглавлению

 


Категория: Миры Сотворенные | Добавил: hontor (02.01.2016) | Автор: Евгений Хонтор
Просмотров: 609 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
В ГАЛЕРЕЯХ




ИНЫЕ МИРЫ



Сейчас на сайте: 1
Зашли в гости: 1
Местные: 0

Евгений Хонтор © 2017