Закономерность Дома Ветра легко уловить. Чем выше, тем спокойнее. Проще. Но всякому спокойствию есть предел.
Кариока выдаёт мне сияющий розовый билетик:
-Запомни, только по правосторонним лестницам.
-А левосторонние?
-В три раза дороже. И без скидок, - спешно добавила она.

Кто Фениксов бросает вниз? Как чудовищный листопад...

Хельмут нашёл яйцо во время рейда за дровами и углём, чудом пронёс через патруль - странно тёплое, прозрачное, с сонно барахтающимся внутри Сапфиром: имя дал сразу, только взглянув на слипшуюся синюю гривку, детское тельце, юное, но с судорожно сжимающимися мышцами, - готовились к прыжкам ещё там, в яйце. Не испугала и оскаленная пасть, без злости, как будто на всякий случай или от напряжения...
Пронёс чудом: ему мнилось, что яйцо голубоватым светом озаряет дно тачки, и свет просачивается вверх, огибает куски угля. Постовой вяло перевернул верхний слой, чтоб не таскали лёд для видимости.
-Хорошо, проходи. Пять минут в каптёрке, - и зевнул в шарф, из-под которого пахнуло добротным, офицерским теплом.
У печки Хельмут рискнул развернуть добычу, от ребят всё равно не утаишь. Пригревшиеся сверх положенных минут щурились, недоверчиво скребли ногтями скорлупу.

03.01.04
Апрель запнулся и сполз по осыпающейся тропинке, цепляясь за хрупкие индевелые ветки, до острого жжения ободрал колени и руки. Боли он не чувствовал давно.
Помнил, как Март прикрыл своим телом Мая. Как ледяные когти сомкнулись на горле брата. Будто вспышки памяти, яркие, навсегда. Вот так кровь на снегу...
Он будет помнить...
Как пришли, числом десять - десять месяцев ледяной стужи и холода, каких не приносил с собой даже суровый старик Декабрь. Десять молодых и полных сил, бледных, высоких, с инеистыми глазами. Одинаковых, как близнецы. Может, только разные оттенки были в их глазах.

-Здравствуйте, меня зовут Тше. Мне пять лет, у меня ещё нет лапок, и я люблю ползать, ощущая под своим телом километры земли и камня, прочнейший пласт - основа существования, залог незыблемости мыслей.
Из тоннелей я поднялся на поверхность, и этим ознаменовалось моё рождение. Находясь на земле, я чувствовал, как рвутся вверх следующие поколения - из тайников у раскалённого ядра планеты. Во время долгого пути их тела остывают, и у самой поверхности они сбрасывают тяжёлую чешую, похожую на гробницы. Говорят, высшие существа, подобные тысячекрылым птицам, стремятся вернуться к своей колыбели... Движимый любопытством, я нашёл сброшенную чешую и в замешательстве сидел перед гигантским сооружением из потрескавшихся щитов, которые возвышались надо мной, как скала...
читать дальше

Тепло. Запах весны. Запах свежей краски и обновляющих костров.
Выхожу, чтобы купить письма. Долго стою у лотка: недорого, на любой вкус, на самый пристрастный выбор найдётся послание. Здесь редко встретишь что-то действительно уникальное, и всё же эти письма могут развеять скуку весеннего вечера. Вот эти, новые, хрустящие и другие, пожелтевшие от времени.

Жили в одном селении два брата. Бедные были. Один отами во дворе, и тот хромоножка. И в избе ни одной шкуры – стены голые были.
Старший брат вырос высокий и могучий, как гора. Младший худой и бледный, все его в селении залётным маром дразнили, мол, мать его в снежную бурю родила... Вот качают старухи головами и приговаривают: «Снег к холодам, а мар к проводам!» - такая присказка была.
Не было братьям счастья на охоте – только ягодами порой и питались. Сильно печалился старший брат:
-Вот мы охотимся, а всю добычу то айко, то мары отбирают, как будто сговорились.
-Не печалься, – отвечал младший брат. – Утихнет буря, пойдём на охоту: будет и мясо, будут и шкуры.

-Мышонок, здесь не стоит строить дом.
-Здесь красиво...
Мышонок был не прав с самого начала - но там действительно было красиво.
Волны подбирались почти к самому домику, но Мышонку нравилось смотреть, как они лижут песок у порога, подгоняя обточенные водой ракушки.
Я сидел рядом и смотрел вдаль.
-Мышонок, приближается буря. Надо бы уйти подальше, волны слишком сильные.
Серое небо было низким и клокочущим. Я не стал говорить Мышонку... Но человеческие дома на берегу так же уязвимы. Когда придут волны, они слижут хрупкие жилища, как слизывают сейчас маленький садик перед мышиным домиком.